Этюд о неподвижности

Мир Тебе, Наставник Родной Брат Валера!

Мир Вам Родные Братья!

Мир Вам Родные Сестры!

Вчера я стояла в очереди за бензином и думала о Сенеке. Он говорил, что мы страдаем не от фактов, а от суждений о фактах. Но Сенека, вероятно, никогда не стоял под калининградским солнцем, когда столбик термометра упрямо лезет за отметку в сорок градусов, а цифры на табло АЗС превратились в гордые, ледяные нули.

Город изменил свою природу. Обычно он гудит, течет, дышит выхлопными газами и суетой. Сейчас же часть улиц выглядит непривычно свободной, словно кровеносные сосуды, из которых выпустили кровь. Это зрелище пугает больше, чем сами очереди. Пустота — она всегда кричит громче толпы.

В мессенджерах теперь своя жизнь, своя «Стоящая река»: люди делятся координатами бензовозов, как древние мореплаватели — картами звездного неба. Мы отслеживаем маршруты цистерн с фанатизмом астрономов, следящих за кометой. Создается впечатление, что весь город взял коллективный отпуск, но не для того, чтобы наслаждаться жизнью, а чтобы обрести священное право постоять у колонки. В этом есть что-то ритуальное, языческое. Мы поклоняемся жидкому золоту, и оно требует жертв — времени, нервов, терпения.

Когда я подъехала к заветному месту и увидела, как оператор разводит руками ровно за два человека до меня, я не испытала гнева. Только странное просветление. Бензин кончился. Закончилась магия, дающая моей железной коробке иллюзию жизни.

И вот я сижу в машине, в баке которой осталось на пару дней. А что дальше? Этот вопрос висит в раскаленном воздухе тяжелее, чем испарения от асфальта.

Страшно не то, что я не доеду до работы. Страшно, что я вдруг осознала: я даже не помню, как выглядит общественный транспорт. Я забыла маршруты автобусов, их расписание, их запах. Я стала придатком своего автомобиля, и теперь, когда «лошадь» отказывается пить, я чувствую себя беспомощной, как всадник без ног.

Но самый абсурдный, самый щемящий вопрос, который выныривает из глубины подсознания, звучит так: «И как теперь Лайму возить на море?»

Мамина собака. Маленькая, лохматая, требующая песка и соленого ветра. В этом вопросе — весь ужас и одновременно вся красота нашей жизни. Мы строим сложнейшие логистические цепочки, мы боремся за ресурсы, мы переживаем за мировые цены на нефть, но в конечном счете смысл всего этого движения сводится к одному: чтобы небольшое пушистое существо могло намочить лапы в Балтийском море.

Может быть, это и есть ответ? Топливный кризис обнажает наши иллюзии. Нам кажется, что мы движемся к великим целям, строим карьеры, покоряем пространства. Но стоит исчезнуть тому, что дает энергию, как мы застываем и начинаем задавать детские вопросы.

Смысл жизни, возможно, вовсе не в скорости и не в том, куда мы едем. Смысл в том, кого мы везем с собой. И если ради того, чтобы доставить свою «Лайму» к морю, ты готов стоять в сорокаградусную жару, ловить бензовозы и проклинать этот мир, значит, жизнь еще теплится в этом абсурде.

Мы ищем топливо, чтобы бежать от проблем, но дефицит топлива заставляет нас остановиться и понять: единственное, от чего нельзя уехать — это от самих себя. А море, собака и любовь к маме никуда не денутся. Даже если вместо колес у нас будут только ноги. Главное — знать направление, даже если бак пуст.

С Уважением, Сестра-Послушница Инна Корнышева